?

Log in

No account? Create an account


Харли — 19 лет. Он живет в маленьком шахтерском городке, работает на двух работах, посещает психотерапевта и тайно встречается с женщиной, которая старше его на 14 лет. Заработанные деньги Харли тратит на содержание трех младших сестер, а на сеансах психотерапии пытается не сорваться и не рассказать правду. О том, что после того, как его мать выстрелила в спину отцу и оказалась в тюрьме, вся его жизнь полетела под откос. И не только потому, что теперь ему приходится заботиться о трех несносных девчонках, оплачивать счета и разбираться с проблемами, о которых он раньше и не подозревал. Хуже всего то, что Харли с взятыми на себя обязательствами не справляется. И знает об этом. Хотя и не хочет — знать.

С момента трагедии, случившейся в семье, Харли живет на грани эмоционального и физического истощения, и чем дальше — тем темнее становится у него внутри. Реальность искажается, краски смешиваются, прошлое наслаивается на настоящее. Герой пытается понять, что же на самом деле произошло между отцом и матерью, но на пути к правде чуть не теряет самого себя.

Роман О'Делл можно назвать историей одного невроза. Об этом в книге много, подробно и реалистично. К тому же от первого лица. Как будто о тараканах в голове эти самые тараканы и рассказывают. Отсюда и саспенс. Читаешь и вместе с героем путаешься в собственных ощущениях, теряешься во времени, съезжаешь с катушек от внезапно нахлынувших воспоминаний. Покрываешься холодным потом при взгляде на собственную сестру, впадаешь в панику в комнате для свиданий с матерью. И пытаешься, изо всех сил пытаешься вырулить на обочину тёмной дороги, с которой тебя тащит и тащит в бездонный овраг.

А вот утащит ли? В реалиях истории Харли — непростой вопрос. Это как со справедливостью, платой за торжество которой станет твоё разорванное в клочья сердце и мир, расколовшийся вдребезги. Нужна тебе справедливость по такой цене? Мать Харли, отбывающая пожизненный срок за убийство мужа, считала, что нет. Обвиняемый в преступлении Харли — тоже. Однако в случае с Харли справедливость всё-таки торжествует. Но счастливым его не делает.

"Тёмные дороги" — крепкая психологическая проза. Детективная составляющая здесь нужна для затравки сюжета и не является самоцелью. Да и само преступление О'Делл особо не интересует, её занимают скорее последствия. И человек, оказавшийся в обстоятельствах, которые не в силах вынести. Об этом О'Делл и пишет. Жёстко, откровенно, и без поблажек читателю.

Темы:

"Изгои". Сьюзан Хинтон


Сьюзен Хинтон написала роман "Изгои" в 15 лет. Вряд ли она ставила перед собой задачу прославиться, и уж точно не подозревала, что её книга в Америке попадет в список 100 запрещенных литературных произведений ХХ века, равно как и в школьную программу. 15-летней девочке нужно было выговориться. Рассказать, что происходит вокруг, понять происходящее и помочь разобраться в нём друзьям. Другими словами, у "Изгоев" изначально была своя тема и замкнутая на себе аудитория. Однако, как это часто и случается, то, что пишется для ограниченного круга, выходит за границы этого самого круга. В случае с романом Хинтон произошло то же, что и с историей Холдена Колфилда. "Изгои", как и "Над пропастью во ржи", создают ту степень вовлеченности в происходящее, при которой читающий ребенок понимает: он не одинок в своих бедах, и видит, как другие переживают и справляются с такими же точно проблемами. Даже если на дворе давно не 60-е, и на пустыре за школой дерутся не вобы и грязеры, а кое-кто другой.

Главные герои "Изгоев" — мальчишки с городских окраин, дети из неблагополучных семей, малолетние преступники и хулиганы. "Грязеры", которые опускают волосы до плеч и не ходят по одному. Потому что в любой момент из-за угла, могут вылететь навороченные мажоры на крутых тачках и отделать по самое не хочу. Последние — "вобы" (представители высшего общества то есть) — ненавидят "грязеров" по принципу "грязь — она и есть грязь и с грязью надо бороться". Вот и борются как умеют. Противоборство "грязеров" и "вобов", в общем-то, и есть основной конфликт романа. Которым роман, конечно же, не исчерпывается.

На самом деле "Изгои" — не столько о социальном неравенстве, сколько о взрослении и воспитании. Главный герой — 14-летний Понибой Кертис живет с двумя братьями. Старший Дэрри — это такая Фиона из Shameless, только мужского пола. После гибели родителей Дэрри бросил школу, устроился на две работы и с тех пор вкалывает, чтобы платить по счетам и содержать семью. Средний Газ тоже школу бросил, но не по необходимости, а просто потому, что потерял смысл в учёбе. Понибой обожает Газа, а вот с Дэрри почти не находит точек соприкосновения. Дэрри слишком требователен, слишком строг, слишком много кричит, а если довести — и врезать может. В отношениях с этими двумя Понибою и предстоит разобраться после случившейся однажды ночью трагедии. А заодно и узнать, что мир не делится на черное и белое, состоит не из "грязеров" и "вобов", а из множества разных людей, что в нём бок о бок с изнуряющей жестокостью и безудержной злобой живут и нежность, и дружба, и доброта. И если умирающему под уличным фонарём парню уже ничем не поможешь, то помочь себе, брату, девчонке с параллели еще можно. Если не стоять, опустив руки. Если не закрывать глаза.

В предисловии к роману переводчица Анастасия Завозова пишет, что "Изгои", это всё-таки очень возрастная литература, и читать их лучше, когда тебе самому 14-15-16. Вроде как в зрелом возрасте роман покажется наивным, простым и не заденет за живое. Пожалуй, я с ней не соглашусь. Задевает ещё как. А местами так и вообще бьёт наотмашь. Как любая искренняя, честная, откровенная проза.

Темы:

"Логан" (2017 г.)

В прошлом году я дала себе дурацкое задание — посмотреть всех "Людей Х". Потому что каким-то непостижимым образом эта кинофраншиза прошла мимо меня. То есть совсем — мимо. Так что я посмотрела. И осталась равнодушна. Были какие-то моменты, которые зацепили, как, например, история с молодым Чарльзом, но в целом мне было всё равно. Думаю, я не одна такая, поэтому вот что. "Людей Х" можно не любить, но "Логана" не полюбить невозможно. И если он и не разорвет сердце в клочья, то какие-то кусочки от него отколет точно. Если вам не 10 лет, конечно. Если рубеж, когда вы казались себе бессмертными, уже пройден. Если вам есть за кого отвечать, кроме себя. Если есть, кого любить. И если вы уже знаете, что и ваше время придет, как бы ни хотелось его отсрочить. Мир давно уже сдвинулся с места (я перечитываю "ТБ", совпало), а в сдвинувшемся мире даже супергерои становятся смертными.



"Логан" — тревожное кино. Тревожное с самых первых кадров. Всё только начинается, а ты уже знаешь — эта история сделает тебе больно. Потому что с трудом просыпающийся Логан, с перепоя или от усталости, но с трудом, пошатывающийся, припадающий на одну ногу, небритый и с пустотой в глазах — это страшно. И чертовски похоже на обычное утро обычной жизни. И тут лучше сразу же защититься, вжаться в кресло, приготовиться, вспомнить всё хорошее, что у тебя есть... только, знаете, не поможет.

Джеймс Мэнголд сделал историю, которая всё равно сметёт все защитные барьеры, как их не выстраивай. За какие-то два часа сметёт — и превратит в груду камней. И хотя это будет всё то же супергеройское кино, с погонями, драками, хорошими и плохими парнями, подложка у него совсем другая. Потому что Мэнголд будет говорить с вами как со взрослыми. И взрослость здесь — не секс и оторванные головы (что, кажется, только и определяет рейтинг), взрослость здесь — в качестве самого материала. И в качестве самой жизни, как бы жестоко это ни звучало. Потому что история Логана — это уже не история о супергероях. Это история о нас, бывших когда-то супергероями. Но знаете... знаете, конечно, просто не хотите признавать: тело в последнее время всё чаще даёт сбои, не все когти выпускаются без скрипа, да и колени хрустят время от времени, с памятью тоже не всё в порядке, и дети... дети смотрят другими глазами. Не на нас даже. На всё.



"Логан" — не о жизни. "Логан" — о смерти. Но о смерти, какой она должна быть. О правильной смерти, если хотите. О лучшей. О такой, когда умирая, ты сжимаешь в руках своё сердце. Своё сердце, которое тебе, к счастью, не принадлежит. Поэтому и плакать на "Логане" не стыдно ни капельки.

Я парней, кстати, заметила с мокрыми глазами. Думаю, они — хорошие люди.

Темы:

"Илллюзия обмана-2"

Продолжая догонять прошедшие фильмы, наконец-то добралась до второй части "Иллюзии обмана". Само собой, успев уже начитаться негативных отзывов. И благодаря им заранее зная, что мне всё понравится. Собственно, так и вышло. Мне всё понравилось. Я люблю эту историю. И никакой Рэдклифф мне её не испортит. Там, конечно, были забавные моменты, как-то: совершенно не нужный, например, брат-близнец Меритта, существующий как будто только для того, чтобы у Вуди Харрельсона было больше экранного времени. Или тот же Рэдклифф, который настойчиво и неустанно заставляет зрителя вспоминать Гарри Поттера — и разговорами о природе волшебства, и сентенциями об отце, а в конце и вообще скатывается до ассоциаций с "Игрой престолов" и судьбой Рамси Болтона, не к ночи будь помянут. Для меня, впрочем, вся эта нарочитая бутафория была не минусом, а плюсом. Уже потому только, что я смеялась. Легко и беспечно. Как смеешься, встретившись со старыми друзьями и вспоминая всякое такое, о чём вроде бы лучше и забыть совсем.

А по поводу старых друзей, с ними-то как раз всё отлично. И Меррит, и Джек, и Дилан, и Атлас, они всё те же. И я, оказывается, чертовски по ним соскучилась. В конце концов, это как раз те персонажи, которых я ещё в детстве полюбила, зачитываясь историями о благородных разбойниках. К тому же каждый своего рода трикстер, а если их всех собрать в одну кучу, получится то самое шоу, которое только ради шоу и смотришь. Представление ради представления, фейерверк ради фейерверка. Подтексты? Да не нужны здесь никакие подтексты. "Иллюзия обмана" — это авантюра ради авантюры. Приключение ради приключения.

Второй фильм легкомысленен так же, как первый, так же как первый, стремителен, алогичен и очарователен в своей стремительности и алогичности. Это не суровый и мрачный "Престиж", это нечто прямо ему противоположное. И фокус здесь хорош сам по себе, и как он устроен — узнавать не хочется. Да и бесполезно — узнавать. Не с этим фильмом.

С этим, чтобы подружиться, лучше забыть и о собственных аналитических способностях, и о здоровом скептицизме, и обо всем, что начинается с приставки -рацио. Просто забыть и на время превратиться в ребенка, впервые в жизни попавшего на большое цирковое шоу — с фокусниками, факирами, летучими гимнастами и прочим невероятным народом, которых кроме как в шатре нигде и не встретишь больше.

Ну и я буду не я, если не скажу, что Джесси отлично выглядит даже с короткой стрижкой.

Темы:

"Прибытие" (Arrival, 2016)



В последнее время я от всего отстаю, и то, что все уже посмотрели и прочитали, доходит до меня даже и не по горячим, а по совсем холодным следам. Вот Arrival, например, как-то умудрилась пропустить, а между тем фильм оказался лучшим из всего, что мне попадалось в прошлом году, ну и в этом соответственно тоже. Сразу же прочитала повесть Теда Чана "История твоей жизни", но в случае с "Прибытием" кино получилось шире, глубже и интереснее первоисточника, хотя про язык и мышление в книжке понятнее. С этим фильмом вообще всё не так просто, как кажется. У нас тут вроде твердая НФ, но кроме неё ещё и филологическое исследование, и разговор о человеческой жизни в её фатальной предопределенности, где от твоего выбора вроде бы и не зависит ничего, но делать его всё равно надо. Да и не только об этом. Удивительно, что фильм, в основе которого лежит проблема контакта, этим самым контактом не исчерпывается, а наоборот, отталкиваясь от него, поднимает множество тем и конфликтов и в итоге говорит со зрителем обо всём и сразу. От глобальной политики до материнской любви, причём не линейно, от макро до микро, а одновременно, одномоментно. И это круто. А в итоге сидишь и ревешь в голос, как маленькая. И всё, всё, всё об этом мире понимаешь. Как минимум день ещё ходишь - и понимаешь. А потом хочется сесть и пересмотреть всё заново.

Первая фотопленка

Жизнь — это череда потерь. Каждая потеря — шаг вперед. Оставляя за спиной частичку прошлого, мы движемся в будущее. Я так двигаюсь. Двигалась. Буду двигаться. Без остановок. Без тормозов. Почти. Ты сейчас где? — спрашиваешь. Который год уже не могу угнаться, — говоришь. Странно, — добавляешь. — Это вроде моя мечта была жить там. Счастлива? И вот тут бы мне сказать да, но вместо этого я закрываю глаза.

И открываю в своей маленькой комнате в большой сургутской квартире. Сегодня суббота. Сквозь тяжелые мандариновые шторы пробивается оранжевый свет. Там солнце, там весна, и там меня ждёшь ты. Мы ещё вчера договорились с тобой курить трубку, читать первую главу твоего романа, пить вино и больше ничего не делать — до самого вечера. С того момента, как я войду в твою квартиру. Спешить мне теперь некуда, Полинка с бабушкой, муж далеко — и, кажется, навсегда. Так что оправдываться тоже не надо, и тащить его с собой — к тебе, чтобы доказать в очередной раз дружбу и только дружбу, тоже не надо. В горле предательский комок, в глазах — соленые лужи, хочется уткнуться носом в подушку и никуда не ходить, никогда никуда не ходить. И тут ты звонишь мне. "Привет, — говоришь. — Проснулась? Я к тебе иду. Мне нужна твоя помощь. Надо сходить в магазин. Купить одну вещь. Очень важную вещь. Я сам не смогу выбрать. Без тебя. А потом всё по плану: трубка, роман, вино до самого вечера. Давай, выходи. Встретимся на твоей остановке".

И я выхожу. Щурюсь на холодном сургутском солнце, кутаюсь в шарф, жду тебя. А потом мы идём в супермаркет. И ты тянешь меня в хозяйственный отдел, к тарелкам, чашкам, кастрюлям и сковородкам. "Макс, — спрашиваю я. — Макс, что ты ищешь?" "Одну вещь, — отвечаешь ты. — Сейчас". И проходишь от полки к полке. А потом останавливаешься и с восторгом показываешь: "Вот, надо только выбрать — хорошую". Передо мной — ряд масленок, практически одинаковых на вид, стандартных масленок для сливочного масла. Надо. Выбрать. Хорошую. Я смеюсь. Хохочу до колик. А ты дуешься и ждёшь, пока я уймусь — и выберу. Позже, уже дома, ты перекладывашь брикет масла в эту хорошую маслёнку, а я смотрю на тебя и поражаюсь тому, с каким удовольствием ты умеешь делать самые простые, обыденные вещи. Перекладывать масло в масленку, мыть чашки под тугой струёй воды, заваривать чай, набивать вишнёвым табаком трубку, ставить на стол тарелку с печеньем. С удовольствием и без спешки. Может быть, как раз поэтому мне и казалось всегда, что время в твоей квартире течет иначе — медленнее и гуще. А иногда не течет совсем. Время в твоей квартире — другое время. Думаю, я прожила там годы, думаю, я до сих пор живу там. Читаю первую главу твоего романа, лежу на твоем полу с намотанной на твой палец прядью моих волос, сплю в твоей постели, курю на твоем балконе. И говорю, что самый лучший фильм — это "Звездные войны".

Я снова закрываю глаза и представляю, как ты это читаешь. "Ну, — говоришь, — круто. Только всё не так было. По-моему, масленку мы покупали в другой день. И не весной, а осенью. А тогда, кажется, выбирали мне зонт в "Новом мире". И кажется, ты еще не рассталась с мужем. Или нет, когда ты еще не рассталась с мужем, мы покупали кеды в "Богатыре". Всё равно не так. Печенья уж точно не было. И ты никогда не любовалась тем, как я мою чашки.Ты вообще не смотрела, как я их мою. Ты просто сидела и болтала не умолкая ни на минуту. А чай, вроде бы был зеленый. А про "Звёздные войны" мы вообще зимой говорили. Когда всё было совсем плохо. Когда мы почти расстались". И помолчав, добавляешь: "Странно, мы ведь почти расстались, когда про "Звёздные войны", но ощущение такое, словно были чертовски счастливы тем вечером".

Я улыбаюсь. Потому что ты просто забыл. Мы всегда были чертовски счастливы. Что бы ни делали, с кем бы ни встречались, вдвоём с тобой мы всегда были чертовски счастливы. И то, что я помню не совсем то, что помнишь ты — не беда. Интерпретация важнее материала, сам знаешь.

Можно, я ещё напишу о тебе? — спрашиваю. О зонтах и кедах, о страшных историях при свечах, о том, как ты пел мне под гитару и как мы изучали страницы девчонок на сайте знакомств, как провожали Костю и заблудились в парке на Сайме... У нас столько всего было до того, как не стало нас самих. Можно, я напишу? Ты киваешь головой. Думаю, ты кивнул бы головой, если бы я спросила. Это по сути совсем простой вопрос, не тот, который мне хотелось задать всегда. Тот, другой вопрос сложнее и страшнее в стопятьсот раз. А я тот ещё трус, если ты помнишь. Но одно я знаю точно. Если спросить меня, когда я была по-настоящему счастлива, я вспомню время в твоей квартире. Всё время, одним большим глотком.


"Маленькая жизнь" стала самой противоречивой из всех прочитанных в прошлом году книг. И самой цепляющей, чего уж там. Если честно, я и сейчас всё ещё у неё на крючке и соскочу вряд ли. Во всяком случае не в скором времени. При этом с чистой совестью могу сказать — книга мне не понравилась. От первой и до последней строчки — не понравилась. Вымотала, да, высушила, ещё бы, на куски раскромсала, на ленты изрезала, располосовала от макушки до пяток и оставила, словно так и было. Но чтобы понравиться, это нет. Не с этой историей.

Хотя начиналось всё вполне безвинно. И так, как я люблю. Четверо парней, Нью-Йорк, студенческая дружба, инаковость главных героев, тайна у одного из них, кристальная чистота отношений, разговоры... Предчувствие приключения на 700 с чем-то страниц. Ожидание четырех полноценных историй, к концу сплетающихся в одну. Но Янагихара не об этом. И ребята эти вчетвером ей не нужны. Точнее ей нужен один из них, а остальные — на уровне массовки. Чтобы оттенить, раскрыть, показать главного — единственного, неповторимого и совершенно невыносимого Джуда. И не потому что историю его детства вынести невозможно, а потому что самого его — ни полюбить, ни вынести, ни принять. Хотя ребята как раз этим весь роман и занимаются — любят, принимают, выносят. И живут под ужасающим своим неприкрытым эгоизмом гнётом Джудовой личности. Без скидок на прошлое, Джуд — эгоистичен, жесток, бессердечен и отвратителен, местами до тошноты. Если нужен живой пример неспособности любить, неумения дружить, понимать, бороться, защищать близких, жить в конце концов — это Джуд. Джуд, столкнувшийся в детстве с абсолютным злом. Джуд, ставший в прошлом эпицентром ядерного взрыва, остаточные волны которого захлестнули в будущем и его самого, и всех, связанных с ним людей. Ни в чем не виноватых, но потенциально виновных уже потому, что с ними ничего подобного не произошло. Тех, кого на протяжении 700 с чем-то страниц и всей своей жизни Джуд будет мучить, раз за разом опровергая идею о том, что возведенное в абсолютную степень добро способно победить любое зло, в какую степень последнее ни возводи. Янагихара пишет вовсе не добрую сказку со счастливым концом. Янагихара пишет большую злую историю об одной маленькой жизни. О том, как одна маленькая жизнь может перевернуть несколько других жизней, а в случае с лучшим другом Джуда Виллемом и подменить собой жизнь другого человека. Поглотить. Навязать чувство вины и ответственности. Связать по рукам и ногам.

И чтобы рассказать об этом — о страшной детской травме, последствия которой ничем не исправить, Янагихаре не нужны ни антураж, ни время, ни пространство. Для её большого эксперимента хватает других составляющих. Поэтому в "Маленькой" жизни и не взрываются небоскрёбы Торгового центра, не выпускаются новые айфоны, не идут войны на Ближнем Востоке. Пространство "Маленькой жизни" огромно и самодостаточно само по себе. И границы его простираются внутрь, а не наружу. Вглубь, а не вширь. Пространство "Маленькой жизни" — это душа. То самое поле, на котором Бог борется с Дьяволом и не может победить. Выжженная земля, бесплодная пустошь, сухой песок. И ступив однажды на это поле, придется пройти его до конца. Причем в одиночестве.

Поэтому роман и цепляет — каждого. И для каждого же поворачивается чем-то своим. Янагихара умеет говорить с каждым своим читателем одними и теми же словами об абсолютно разных вещах. Её можно назвать талантливым манипулятором. И искусным ловцом человеческих душ. По сути, это одно и то же. Разница лишь в том, с какого угла смотреть.

Темы:

50 любимых книг. 1

Захотелось придумать для себя какой-нибудь долгоиграющий скетч-проект. Чтобы серия зарисовок на общую тему. Идей было много, выбрала книжки. Первым стал роман Кизи "Порою нестерпимо хочется". Да, это не иллюстрации — ассоциации, скорее.

Лайфлист

Для больших жизненно важных планов у меня есть другой списочек. Этот же я делаю исключительно для того, чтобы сделать повседневную жизнь интересней, ну и чтобы было о чем писать время от времени. Так что все это — без обещаний выполнить до конца года. С обещанием просто выполнить. И с возможностью расширить, если захочется.

1. #скетчинг Сделать серию уличных зарисовок.
2. #скетчинг Порисовать в компании (записаться на какой-нибудь мастер-класс).
3. В начале лета выбраться на неделю к морю.
4. Съездить в Сургут.
5. Освоить акварель.
6. Устроить #фотомарафон. Тридцать дней каждый день делать по одному фото.
7. Сходить #наконцерт Oxxxymiron. В идеале — еще на "Сплин". Но Окси — обязательно.
8. Весь год каждый месяц выбираться #вмузей.
9. Сходить #втеатр, побывать на шести спектаклях, о каждом написать.
10. Завершить "Путь художника" Джулии Кэмерон.
11. Подтянуть английский.
12. Совершить заграничную поездку в какую-нибудь из европейских стран.
13. #кухня Приготовить паэлью и еще 10 блюд из разных кухонь мира.
14. Сделать свой блог.
15. Совершить конную прогулку.
16. Посмотреть в телескоп на звезды.
17. Сшить куклу.
18. Записаться в фитнес-клуб.
19. Бегать по утрам.
20. Научиться медитации.
21. Спделать для Полинки 365 пожеланий на д/р.
22. Уехать на целый день в незнакомый город.
23. Выбрать и пройти (онлайн/оффлайн) литературный курс. Или курс Главреда.
24. Завести комнатные растения, цветы.
25. Побывать на Comic Con.
26. Выпить кофе в Петербурге, глядя на Неву.
27. Прочитать 12 книг нон-фикшн.
28. Совершить прогулку по маршруту романа "Мастер и Маргарита" (маршрут составлен, дело за малым).
29. Встретить рассвет на пляже.
30. Покататься на речном трамвайчике по Москве-реке.
31. Устроить писательский марафон. Тридцать дней каждый день писать по одному тексту.
32. Сыграть в пейнтбол.
33. Устроить #скетчмарафон. Тридцать дней каждый день рисовать по одному скетчу.
34. Попробовать жареные каштаны.
35. Устроить #видеомарафон. Тридцать дней каждый день снимать по одному видео, а в конце месяца склеить всё в один ролик.
36. Сделать скрапбукинг-альбом с фотографиями для Полинки (на Новый год).
37. Покататься на велике.
38. Попасть на ночной киносеанс в летнем кинотеатре.
39. Отрастить ногти.
40. Посетить футбольный матч на большом стадионе.
41. Полетать на параплане.
42. Кардинально изменить прическу.
43. Поплавать в лодке с веслами.
44. Пересмотреть все сезоны "Доктора".
45. #скетчинг Рисовальный проект "50 любимых книг".

Темы:



Продолжаю подводить книжные итоги года. О лучших романах, прочитанных в этом году, я уже рассказала. Сейчас шесть самых крутых книг в жанре нон-фикшн. На самом деле хорошего нон-фикшна в этом году было намного больше, но раз уж я задала себе столь узкие рамки, пришлось выбирать. Рэйтинг здесь отсутствует, нон-фикшн в принципе сложно рейтинговать, и в первую очередь потому, что всё это - о разном.

"Физика невозможного". Митио Каку

Хотите узнать, где живёт настоящий путешественник во времени и почему надкушенное яблоко стало логотипом Apple, как работает квантовая механика и чем антивселенные отличаются от вселенных, в чём заключается парадокс дедушки и что за зверь такой пресловутый кот Шрёдингера, смело открывайте "Физику невозможного" Митио Каку — не прогадаете.

Автор — американский учёный-теоретик японского происхождения, один из тех, кто занимается теорией струн и надеется со временем создать "теорию всего", популяризатор науки, публицист, чьи книги для многих становятся своеобразным окном в удивительный мир физики. С Каку советуются современные фантасты, когда хотят убедиться, что в их произведениях нет ничего явно противоречащего основным законам природы, что всё, что они придумали, показали и описали, на самом деле — возможно.

Световые мечи, "Звезда смерти", путешествия сквозь кротовые норы, космические нанокорабли, фазеры и световые поля, телепортация и машина времени — всё это, считает Каку, вовсе не из области научной фантастики, а всего лишь дело времени. Ближайшего или не очень. Каку верит в человеческий разум и способности, мир для него податлив как пластилин, и невозможное в нём более чем возможно. Даже если пока для нас всё это сродни волшебству. В конце концов, как говорил Артур Кларк, «любая достаточно развитая технология неотличима от волшебства».

«Непонятное искусство. От Моне до Бэнкси». Уилл Гомперц

Автор этой книги Уилл Гомперц ведёт рубрику «Искусство» на ВВС, за его плечами семь лет работы в галерее Тейт, самом большом и влиятельном музее современного искусства, так что с предметом своего рассказа он знаком не понаслышке. «Непонятное искусство» Гомперца — это увлекательный и порой шокирующий рассказ о полуторавековой истории живописи, скульптуры и графики, захватывающее путешествие в лабиринтах современного художественного пространства под руку с талантливым широко эрудированным проводником, который ни за что на свете не позволит заблудиться. Наоборот — в доступной и доброжелательной форме объяснит, в чём главная дерзость пресловутого «Фонтана» Дюшана, для чего написаны «Тридцать две банки супа Кэмпбелл» Уорхола, какой смысл заключается в «Чёрном квадрате» Малевича и многие другие вещи, о которых нам всегда хотелось спросить и не показаться при этом невеждами.

«Не важно, кто вы — опытный арт-дилер, ведущий академик или музейный куратор — любой может растеряться при взгляде на холсты или скульптуры, только что доставленные из мастерской создателя», — успокаивает Гомперц читателя и ненавязчиво показывает, как получать удовольствие от самых спорных и непонятных, на первый взгляд, арт-объектов.

"Странная девочка, которая влюбилась в мозг". Венди Сузуки

Относительно нейробиологии у меня в 2016-м была ещё одна очень крутая (советую!) книжка - "Мы это наш мозг" нидерландского ученого Дика Свааба. И в топ я ее не вынесла только потому, что в книге Венди Сузуки оказалось очень много самой Венди и у меня с ней нашлось кое-что общее. Другими словами, история о том, что происходит в человеческой голове, стала по большому счету историей о том, что происходит в голове Венди. И эта эмоциональная личностная составляющая меня как раз и цапанула.

История Венди довольно простая: однажды утром, в 40 лет, она, известный нейробиолог, проснулась и поняла, что чертовски одинока, помешана на своей работе и к тому же излишне располнела за последнее время. С этим пора было что-то делать. Что именно — Венди и рассказывает в своей книге. В конце которой, кстати, мы видим как несчастная женщина-ученый действительно становится... все той же женщиной-ученым, только в разы счастливее. Как у неё это получилось? Венди просто применила знания о человеческом мозге к своей жизни. И она так увлекательно об этом говорит, что тут же хочется записаться в спортзал, принять удобную позу для медитации и больше никогда в жизни не заглядывать в фастфуд-кафе.

"Удивительные приключения рыбы-лоцмана: 150 000 слов о литературе". Галина Юзефович

Книгу Галины Юзефович, книжного обозревателя "Медузы", я ждала с диким нетерпением. Ожидания себя оправдали на все сто процентов. Юзефович сама по себе чудесная женщина, и о книгах она говорит совершенно чудесным языком. Если хотите, это тот самый идеальный образец рецензирования, к которому стоит стремится. Умный, чуткий, внимательный взгляд на литературный процесс в целом и на отдельные его составляющие в частности. А еще это кладезь полезного и пропущенного, так что ручка и блокнот в процессе чтения будут совсем не лишними.

"Пиши, сокращай. Как создавать сильный текст". Максим Ильяхов, Людмила Сарычева

Для тех, кто знаком с "Главредом", Максим Ильяхов в представлениях не нуждается. Как магистр Йода для любого джедая в любом уголке Вселенной. Я бы даже рискнула назвать его Норой Галь нашего времени. И то, что всё, о чём Ильяхов постоянно говорит и неустанно пытается вбить в головы людей пишущих, вышло под одной оранжевой обложкой, — чертовски круто. Книжка мгновенно переходит в разряд настольных. Организм требует, чтобы она всегда была под рукой. Листать ее — удовольствие (ага, любимые таблички, комиксы, картинки), читать — еще большее. В тексте, само собой, никакой воды (на то он и Ильяхов), только полезная, нужная и обязательная к использованию информация. Бесценная вещь, в общем. Обязательно купите. Это как рассылка "Главреда", только круче.

"Бог никогда не моргает. 50 уроков, которые изменят твою жизнь". Регина Бретт

Ну и очаровательная Регина Бретт напоследок. Опять же - не единственная книга на тему саморазвития, прочитанная в уходящем году, но зацепившая больше всех (даже больше Барбары Шер и Джулии Кэмерон, хотя последние практичнее, четче и применимее в обычной жизни). Вообще-то я прочитала все четыре вышедшие у нас книги Бретт, но первая стала любимой (и настольной) потому, что пришлась точно ко времени и помогла мне круто изменить собственную жизнь. По сути не только сделала мои весну и лето этого года, но и всё, что случилось после. Это, кстати, не тренинг личностного роста, переложенный на бумагу, не практика продвинутого коуча, а всего лишь сборник газетных колонок о том, как устроена человеческая жизнь.

За плечами автора — богатейший опыт проживания и переживания большого и маленького, от алкоголизма до борьбы с раком, от воспитания дочери в одиночку до счастливого замужества, от работы в морге до выдвижения на Пулитцеровскую премию. И невероятный заряд оптимизма и веры в себя. И простые слова о счастье. И несколько советов, которые меняют буквально все — и внутри тебя, и вокруг. "Жизнь не всегда справедлива, но неизменно хороша", говорит Бретт, а это и есть самое главное.